![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Пыльная дорога гонит прочь коня...
Что же ты, тревога, в сердце у меня!?
Грозовые тучи... Капли на песок...
Ты зачем, попутчик, целишь мне в висок?
За узду – покрепче, шпора в тощий бок...
Ветер что-то шепчет – я понять не смог.
Мне бы до рассвета лошадь не загнать!
Воля для поэта – та же благодать!
Музыкально-оперная пьесса "Обратная сторона любви".
Акт второй, сольная ария нерадивого жениха.
Серенада под балконом невесты...
****************************************
Прости дорогая, я в ЗАГС не хочу...
Руками цепляюсь за дверь и кричу,
Ногами уперся в дубовый порог,
Артрит, диарея - совсем занемог!
И паспорта нет и на улице дождь,
А счастье навек - это глупая ложь!
Давай послезавтра, давай через год,
Тогда и веди меня на эшафот!
Сейчас же я молод, мне хочется жить,
Работать, учиться, отчизне служить!
Друзья, интересы, футбол и мечты...
Чтоб все это сгинуло в складках фаты?
Помилуй родная... Казнить не спеши!
Я все понимаю, причуды души...
Судьбу же - не стоит калечить мою,
Для этого я под балконом стою-ю-ю-ю!!!!!
**************************************
Занавес, бурные и продолжительные аплодиспенты!
Ответ на критику в адрес его Величества Интернета. ))))
***
Мир виртуальный создан был - для пользы истинной, для блага.
Как телевизор, телефон и туалетная бумага!
И если плохо на душе, а дом безмерно неуютен,
То обязательно купить необходимо Вам компьютер!
Не забываем подключить заветный провод с "безлемиткой",
Затем по сайтам и сетям, ползем растерянной улиткой...
Находим близких и родных, знакомых и соседей сверху,
Затем печатаем стихи, да так, чтоб классики померкли!
А дальше, фоток череда и сообщения на стену,
Ещё, конечно же для Вас, все прелести файлообмена!
На миг, лукавый Интернет, вдруг скинул пестрые убранства.
И Вы... в чарующем плену у виртуального пространства!
Зачем такой самообман? Нам "паутина" не во благо...
Как впрочем, принтер, пылесос и туалетная бумага!
Задали ему в школе, на уроке литературы. А для меня это был просто интересный опыт.
***
Сестры достоинств мне не счесть,
Умна, красива, шутит тонко.
Но недостаток всё же есть,
Она с рождения - девченка!
***
У каждого на свете есть мечта…
Кто хочет самолет, а кто кота!
Но для меня сомнений глупых нет,
Что лучшая мечта – велосипед!
У этого стихотворения есть грустная социальная подоплека...=(
Это издали только кажется,
Что несется поезд стремительно…
А на деле, дрезина катится
И маршрут у неё сомнительный!
И к дрезине такой ржавеющей,
Не прицепишь вагон с надеждами,
У неё все вагоны крытые,
С тунеядцами и невеждами!
Пассажир! Оглянись, задумайся!
Что бездумно по шпалам мечешься?
Под дождем ты простыл и хлюпаешь,
А лечиться - совсем не лечишься!
Посмотри, на соседней линии,
Паровозик стучит колесами…
Может, стоит на нем проехаться,
Не запариваясь вопросами?
Машинисту, конечно, хочется
Остановки не делать лишние,
Если в поезд его, со станции,
Сумасшедшие лезут и нищие...
Ну а если с перрона пыльного,
В тамбур робко зайдет попутчица...
Может что-то у них и сбудется,
Может что-то у них получится!
Взгляд безудержно печален,
Над толпой несется стон.
Улетел Андрей Аршавин,
На туманный Альбион.
Бес в ребро поди, земеля?
Да в преклонные года…
Двести тысяч за неделю,
Это Вам не ерунда!
Петербургская «десятка»,
Сине-бело-голубой!
Не потопчешь больше грядки
На Петровском… Бог с тобой!
Где же «облико морале»?
Отлетался мотылек…
Мы навеки потеряли,
Алый цвет футбольных щёк! = )
Я обычный мужик - дом, работа, семья.
Но геройское сердце в груди у меня!
Не хочу в огороде картошку копать,
А мечтаю на «Альфа-Центавру» слетать.
Попрощался с родными, слезинку смахнул
И в ближайший «Космический центр» рванул.
Я – Гагарин, в душе! Я отважный пилот!
Без меня пропадает космический флот!
Самый главный министр космических дел,
На меня очень строго в упор поглядел…
И обняв по отечески, гордо сказал:
«Я такого героя давненько искал!»
Вспышки камер, цветы, провожает семья.
Кто герой-космонавт? Ну конечно же я!
Сопла дышат огнем, оглушительный рев,
Я застыл за штурвалом, ни жив и не мертв!
Перегрузки, болтанка и вдруг тишина…
Проплывает по левому борту Луна.
И в манящую даль сотен звезд и комет,
Устремляю я свой межпланетный корвет.
Может встречу в полете я разум иной,
Познакомлю пришельцев с культурой земной.
Приглашу на обед и борщом угощу…
Ах! Ну как же я сильно по дому грущу!
Я взлетел выше солнца, но скоро вернусь
И в тарелку с любимым борщом окунусь!
Средь погасших светил и хвостатых комет,
Как же хочется скушать домашний обед!
Я к планете родной намечаю маршрут,
Там жена и детишки скучают и ждут!
Раскаленный металл в атмосфере шипит,
Это папа домой на ракете спешит!
Вот мой капсульный блок распахнул парашют,
Приземлюсь в Атлантическом, если не врут.
Притяжение тянет магнитом меня,
Я спускаюсь на Землю, встречайте родня!
Обнимаю детей и целую жену,
Истомился по ним в этом звездном плену!
Папа очень устал на ракетах летать…
Папа хочет на дачу – картошку копать!
Щелчок замка, твои шаги в прихожей,
Ты рядом, только руку протянуть.
Я так скучал! А ты, скучала тоже?
И тоже не могла вчера уснуть?
Ты чувствуешь, что мне сегодня грустно?
Прижми к себе, сердечно пожалей.
Когда мы порознь - мне холодно и пусто,
Когда мы вместе - мне сравнительно теплей.
Рома Егоров проснулся, как всегда, по будильнику – с первыми звуками механической трели. За 32 года холостяцкой жизни не трудно привыкнуть к противному утреннему звону. Просыпаться от нежного поцелуя любимой женщины – так и осталось несбыточной мечтой. Он и сам уже не верил, что в его тесном и беспорядочном жилище рискнет поселиться представительница прекрасного пола, отвечающая Ромкиным, надо сказать – не слабым, запросам.
За подобными мыслями утренний ритуал прошел незаметно. Финальный глоток кофе, трёхминутные поиски ключей – и вот он уже бежит по ступенькам парадной лестницы, натягивая на ходу немного мятый бежевый пиджак.
На улице благоухала сирень, распустив облака махровых веток. Утро было теплым и свежим, каким оно и должно быть во второй половине мая. Бросив кожаный портфель на заднее сиденье серебристого форда, Рома сел за руль. Взял в бардачке незаменимый ежедневник и, вооружившись карандашом, погрузился в процесс расставления дневных приоритетов. Должность журналиста в городской ежедневной газете не оставляла шансов на спокойный рабочий день: бесконечная гонка, встречи, интервью, презентации, и в результате – добротно слепленные статьи на старом подвисающем ноутбуке. За неимением личной жизни Роман подарил себя работе. Подарил целиком и практически безвозмездно. И если работать постоянно, то времени на размышления и терзания совсем не остается, что вполне устраивало его, и даже спасало.
Вырулив на широкий проспект, Рома перестроился в крайний ряд и начал высматривать на домах таблички с названием нужной улицы. Вчера поздно вечером ему позвонила незнакомая барышня и предложила «очень интересный материальчик». На расспросы она не ответила, но настояла на встрече в 11 часов утра на набережной. Несмотря на скептический настрой, Роман всё же поехал: хорошая тема ему бы сейчас очень пригодилась!
Снизив скорость у нужного поворота, он полез в карман за звонящим телефоном. Отвлекшись на секунду, не заметил большую лужу у края тротуара. В то же мгновение фонтан грязных брызг из-под правого колеса окатил стоящую там девушку в светлом плаще. Ругнувшись с досады, Рома всё же не стал останавливаться: во-первых, он уже прилично опаздывал, во-вторых, в потоке машин это было сделать проблематично. Мучаясь угрызениями совести, он подъехал к набережной. В назначенном месте никого не было…
«Не дождалась!», подумал Рома и набрал телефонный номер незнакомки, записанный вечером. Телефон не отвечал. Постояв для приличия минут двадцать и три раза безрезультатно позвонив таинственной барышне, он с хмурым видом сел обратно в машину и направился в редакцию.
К вечеру, когда утренние неприятности стали забываться под грузом выполненной работы, в кабинет журналиста Егорова без стука зашел главный редактор. Грузный мужичок лет пятидесяти аккуратно притворил дверь и спросил в полголоса: «Ты где сегодня так носился, Шумахер, что на тебя грозятся в милицию заявление писать!?».
Роман вытаращил глаза: «Кто собирается писать?! За что?».
Редактор ещё больше понизил голос: «За то, что ты сегодня утром девушку грязью окатил! Звонила только что, ругалась очень! Ты это… дуй к метро, купи цветов или конфет, и чтобы сегодня конфликт был улажен! У нас – серьезное издание, нам имидж портить ни к чему. Вот, держи адрес, я записал».
Егоров встал, как в прострации взял пиджак со спинки стула и вышел. По пути к метро Рома недоумевал: неужели из-за нескольких пятен на плаще – такой сыр-бор?! И откуда девушка узнала, как его зовут и где он работает?
Чтобы наверняка помириться с негодующей девушкой, Роман купил у метро цветы, конфеты и бутылку хорошего вина. Через полчаса он, немного волнуясь, звонил в темную металлическую дверь. Хозяйка открыла без лишних вопросов, и Ромка удивленно уставился на приятную рыжеволосую девушку. Несколько мгновений он так и простоял, замерев, прижимая к груди цветы и конфеты. «Соня…», – выдохнул Егоров. «Проходи, Ромочка, не стой на пороге!», – улыбаясь, ответила хорошо знакомая ему девушка – бывшая одногрупница Ромы, первая красавица факультета журналистики Екатеринбургского государственного университета.
Рома вошел, снял в коридоре обувь и вручил подарки Соне. Всё это он проделал медленно и с идиотской улыбкой на лице. Соня! Сонечка Асеева… Рыженькая улыбчивая студентка, в которую он был безнадежно влюблён все пять курсов и которой так ничего и не сказал все эти пять студенческих лет…
Егоров вышел из Сониной квартиры только утром и – абсолютно другим человеком. Впервые оставшись с красивой девушкой наедине, он всю ночь провел в трепетных и нежных разговорах. Развернувшись к Сониным окнам, Рома издал отчаянно-радостный, но совершенно невнятный вопль и, улыбаясь во весь рот, неистово замахал рукой! Вот оно – счастье!
Соня Асеева ждала его признаний с первого курса: ждала, вот подойдет, что-то скажет, пригласит куда-нибудь… Или хотя бы улыбнется, столкнувшись с ней в тесном университетском коридоре. Но Егоров был непрошибаемым идиотом: он, то ли не замечал её знаков внимания, то ли не в силах был ответить взаимностью? Так и ждала Соня все 5 лет учебы, а потом ожидание вошло в привычку и стало тяготить куда меньше. В этом бесплодном ожидании Соня устроилась на работу, вышла замуж за знакомого бизнесмена, но, промучившись с ним четыре года, развелась. И всё это – в ожидании Ромы. Асеева знала про него всё: где работает, кем работает, как живет, как отдыхает…
В один прекрасный день, проснувшись утром, она поняла, что так пройдет вся жизнь! Соня решила действовать! Безграничное женское коварство подсказало тонкий и продуманный план. Позвонив Егорову с вечера и назначив ложную встречу, Соня уже в 10.30 стояла у поворота на набережную. Когда же, наконец, показался серебристый форд Романа, она храбро шагнула к краю тротуара – навстречу грязным брызгам дорожной лужи!
Игра стоила свеч! Ночь жарких признаний и страстного шепота перетекла в счастливую совместную жизнь. Уже к вечеру Соня расставляла свои вещи в квартире Егорова и уверенной женской рукой стирала следы беспутной холостяцкой жизни. А к выходным счастливый Рома, боясь потерять свеженайденное счастье, подарил ей изящное золотое колечко с маленьким камушком и, заикаясь от волнения, сделал предложение. На журналистскую зарплату особо не разгуляешься, но для Сони этот подарок был самым дорогим на свете…
Не шуми! Здесь работают камеры!
Здесь серьезная съемка идет!
Много денег, блондинки и хаммеры...
Но за пультом – простой идиот.
У него – своя чёткая версия,
А тебе непонятно ни зги!
Эстетическая диверсия,
Разжижающая мозги!
Два часа в бесноватой агонии
Умирал неказистый сюжет...
Ах, как много печальной иронии
У таких режиссерских "побед"!
Тяжелое настало время года,
Меж туч не видно солнечной каймы.
Морозная колючая погода,
Мне ненавистна с первых дней зимы.
Наверное, я солнечный ребенок?
На свет явился летом в пятый день.
С оранжевых описанных пеленок
Влюблённый в гималайскую сирень.
А мне, за место ласкового солнца,
Месить ногами грязно-серый снег?
И я подобно гордому гасконцу
Решусь на исторический побег!
Продам свои последние калоши,
Возьму путевку в жаркую страну.
И там свои озябшие ладошки,
Зарою в набежавшую волну.
Незаконченная пьеса,
Несвершившийся герой...
Плачет горько поэтесса,
Обломавшая перо...
Силу истинного чувства
Не потрогать, не измерить.
Если очень сильно любишь –
Надо ждать, и надо верить!
На желтеющий пергамент
Льются слезы и чернила.
Поэтессы темперамент –
Неразгаданная сила.
Испытания на прочность –
Лучший способ все проверить.
В миг отчаянья и боли
Будешь ждать? И будешь верить?
Зря ругаешь меня, что я мало тружусь,
Никакого карьерного роста…
Не мешай мне родная, я Землю держу!
Это очень и очень непросто.
Перестань отвлекать бытовой суетой!
Ни к чему эти долгие речи.
Я работой загружен, совсем не простой.
Натирая могучие плечи.
Я решаю серьезный вселенский вопрос,
Я считаю потухшие звезды.
Как не стыдно тебе, ждать каких-то там роз
И показывать жалкие слезы!?
Ты готовишь обед? Ты стираешь носки?
Молодец, это даже похвально.
Ну а я, в это время, взрываю мозги
Над решеньем проблем эпохальных.
Ищу комнату в Приморском районе Петербурга.
Комнату для двоих.
Знайте, что мы хорошие, ответственные и некурящие!)))
Если кто-то, что-то предложит... буду рад!
***
Как тесно в Северной столице
И дорого, с ума сойти!
Мне проще снять фазенду в Ницце,
Чем комнатушку здесь найти…
Но что мне жаркое прибрежье,
Песок горячий, шум волны?
Нет! не заменит зарубежье,
Родной, болотной стороны.
И пусть заела дверь в парадной,
А в лифте писает сосед…
Дворцов и замков мне не надо,
Я в Петербурге – 20 лет!
Он! Мечтавший о роли Гамлета, душивший ночами подушку, представляя себя неиствующим Отелло, едет на свой, тысяча какой-то, утренник…
Семена Михайловича в дороге посещали схожие мысли, вот только «зайцем» он стал вылетев с 4-го курса и просидев пол года на гороховой каше.
В раздумьях товарищи актеры приехали на конечную остановку.
Через два переулка, Болотный дернул массивную дубовую ручку детского сада №4. Щурясь от яркого света актового зала, актерская труппа в составе двух зайцев, вышла к хлопающим детям. Шумная аудитория в разноцветных колготках, разом притихла. Вячеслав Валерьевич, поставленным голосом сообщил детям название спектакля и кратко перечислил действующих лиц постановки. Воспитательница группы, подмигнув зайцам, по договоренности нажала залипающую кнопку старого кассетного магнитофончика.
Из помятого динамика потрескивая раздалась заунывная музыка.
Семен вышел на передний план и начал по очереди поднимать меховые ноги, в такт несложной мелодии. Отплясавший своё, в силу прогрессирующего ревматизма, Вячеслав Валерьевич вяло раскачивал тучное тело в пушистом костюме, позади партнера.
Закончив, скудный на акробатические элементы танец, актеры перешли к самой интересной части спектакля. Вытащив из первого ряда упирающегося малыша в клетчатой рубашке и синих шортиках, Потапов, стараясь не дышать на ребенка выпитым вчера, объявил условия «зрительского конкурса». Оставшиеся пол часа феерической программы, дети развлекали сами себя, рассказывая шепелявыми и картавыми голосами одни и те же зазубренные стихи. Забрав из рук воспитательницы, заработанные деньги, «зайцы», молча плелись к остановке.
В свои 56 лет, Вячеслав Валерьевич, так и не смог полюбить детей. Они стали его смыслом жизни и его наказанием. Он пел для них, плясал для них и ненавидел тоже их. За пол века, Слава, так и не решился разорвать замкнутый круг, отлепить меховой хвост и попробовать себя в другом качестве, в другом амплуа или даже в другой профессии. Семен повернув голову, легко читал в глазах друга удручающие раздумья. Болотный был мягче, проще, флегматичней. Жизнь «зайца» не приносила ему столько мучений, но радости, увы, не было тоже.
Припав сопливыми носами к холодному оконному стеклу второго этажа, два десятка любопытных глазенок смотрели на сутулые спины театральных мастеров, бредущих к трамвайной остановке. И дай Бог, чтоб никто из этих маленьких зрителей, так и не понял, почему один из «зайцев» злобно посмотрел в сторону детсада и с досады плюнул на мокрый асфальт...
Начать решил не со стихов, а со следуещей волнующей(во всяком случае меня) темы .
Намедни, я случайно наткнулся на "рецензию" (называйте, как хотите) г-жи Толстой, на курьезный шедевр Казимира Севериновича Малевича "Черный Квадрат".
Татьяна Толстая
"Квадрат"
"Конечно, когда ты достигаешь вершины, то дальше - путь только вниз. Но ужас в том, что на вершине - ничего нет. Люди любят новое - надо придумать новое; люди любят возмущаться - надо их возмутить; люди равнодушны - надо эпатировать: подсунуть под нос вонючее, оскорбительное, коробящее. Если ударить человека палкой по спине - он обернется; тут то и надо плюнуть ему в лицо, а потом неприменно взять за это деньги, иначе это не искусство; если же человек возмуженно завопит, то надо объявить его идиотом и пояснить, что искусство заключается в сообщении о том, что искусство умерло, повторяйте за мной: умерло, умерло, умерло. Бог умер, Бог никогда не рождался, Бога надо потоптать, Бог нас ненавидит, Бог - слепой идиот, Бог - это торгаш, Бог - это Дьявол. Искусство умерло, вы - тоже, ха ха, платите деньги, вот вам за них кусок дерьма, это - настоящее, это - темное, плотное, здешнее, держите крепче. Нет и никогда не было "любовного и нежного", ни света, ни полета, ни просвета в облаках, ни проблеска во тьме, ни снов, ни обещания. Жизнь есть смерть, смерть здесь, смерь сразу."
Вот так-то... Как водой ледяной окатили!
При всем уважении к Толстой, меня всегда раздражала наглость, с которой Татьяна Никитична забивает свои мысли и мнения ржавыми гвоздями в деревянные головы наивных читателей. Прошу Вас, не принимайте её позицию, как единственно верную. У Вас есть право на собственные взгляды, так почему же Вы им не пользуетесь!? Истеричное богохульство в агрессивно-слепой "рецензии". Вот и все, что смогла противопоставить Толстая, творческой иронии Квазимира Малевича, так и не поняв её сути...
И заметьте, это моё личное-прЕличное мнение, высказанное на правах хозяина блога, в маленьком окошке ЖЖ, для моей скудной и оттого драгоценной аудитории. А не на всю страну, брызгая светскими слюнями с гранитного постамента скандальной известности. И не смейте сразу со мной соглашаться!)))
Каждый из Вас, просто обязан заподозрить в моих словах симптомы рассудительного идиотизма. А позже, тщательно разобравшись в непростой ситуации, Вы сможете дать адекватную оценку происходящему. Тогда похвалите правых, пожурите неправых и будет Вам духовное счастья, да торжество сознания! ))
Я мыслю, значит я живу! (с)
Искренне Ваш.
P.S.
Обсудил сей пост с товарищем и вынес для себя следующее:
1. Преступно воспринимать лекции типа "Настоящая идея творчества Малевича"
от кого-либо, кроме самого маэстро.
2. Осмысление картины, придет к каждому своё, исходя из собственных взглядов,
вкусов, а также интелектуальных возможностей.
И остается у нас с Вами, только два варианта...
Вызвать дух покойного художника и уточнить неясные моменты))
или радостно иметь своё интимное мнение и виденье!
Удивлены, вы будете безмерно,
Узнав мой поэтический мотив.
Я просто истребляю планомерно,
Ваш скудно-зарифмованный актив.
Разбрасываю множество метафор,
Рисую в красках тысячи идей.
В петлю полезет разоренный автор,
Стихами не порадовав людей.
А если в голове его горячей,
Родиться сможет новый, яркий стих…
То пусть, уже заранее заплачет,
Прочтя, такой же, в записях моих!
Поверьте мне, что может быть острее,
Сатирой заостренного пера?
Боишься? Гаснешь? Прячешься? Робеешь?
Не стоит, это только лишь игра!
В этой жизни - правят цифры и статистики нули,
Ни Есененская рифма, ни абсурдный штрих Дали...
Я рассветы не встречаю, на закаты не гляжу.
Я сижу, тружусь, считаю и пишу, пишу, пишу…
Пятьдесят на двадцать девять, сто одиннадцать на два.
Двойка шею гнет, как лебедь. Восемь – страшная сова.
Цифры прыгают как звери, кружат дикий хоровод,
Люди цифрам слепо верят, нумеруют каждый год…
Свято помнят цифры в дате, со страниц календаря
И размер на бирке платья, без запинки говорят.
«Дайте девушка, ваш номер! Много пива будешь пить?
Из какой квартиры помер? Сколько денег одолжить?»
Тридцать два неровных зуба, после драки – двадцать шесть.
В девять я приду из клуба, а в пятнадцать сяду есть.
У меня четыре друга и четырнадцать подруг
И одна всего супруга. Вот такой, порочный круг!
Мне подвластны тайны цифр, чисел магия проста,
Разгадал Да Винчи шифр у могильного креста.
И когда в земле отчизны, счет, своих окончу дней,
Умоляю, даты жизни - обведите пожирней!
Посвящается Востряковочке!))))))))
Быстро годы пролетели, нашей юности лихой,
Даже стройная рябина, вся посыпалась трухой.
Наши дети ходят в школу, мы седеем не по дням.
Несомненно, нужен отдых, нашим старческим костям.
Если как-то, мой ребенок, робко спросит у отца:
«Папа, кто такая Лена? Расскажи мне до конца!»
Я усядусь по удобней и начну свой долгий сказ,
Без прикрас и недомолвок, без пустых и пышных фраз.
«Знаешь сын, была Елена – очень храброй, не шучу!
Ей и море по колено, ей и горы по плечу.
Лихо так, брала Елена за рога свою судьбу,
На коня с разбегу прыгнет и в горящую избу…
Поднималась даже Лена, в самолете до небес.
Ей не страшно было прыгнуть, с парашютом или без!
А мощнейшим правым хуком, завалить могла вола,
Ловко лазила по крышам и стреляла в два ствола.
Был у Лены черный пояс и резинка от трусов,
Негодяи с перепугу запирались на засов.
В кислоте купалась Лена, ела битое стекло,
У врагов при личной встрече, в сапоги рекой текло!»
Вот такая эта Лена, без фантазий и прикрас
И на этой гордой ноте, я закончил свой рассказ…
Сын дослушал удивленно и решительно сказал,
"Зря ты папа, в детстве сына, тоже Леной не назвал!"
Война миров, полов и поколений,
Решающая битва бытия.
Опять сражен воинствующий гений,
Ударом ледяного острия.
Идет волной эпическая сага,
Смывая кровь израненной души.
Рождает бесконечная отвага,
Бесстрашных покорителей вершин.
Война миров, полов и поколений,
До самого последнего бойца.
Количество побед и поражений,
Прописано в статистике творца.
